для Иеринга защита владельцев неправомерных является лишь неизбежным злом . . ., то нам оно кажется, напротив, кульминационным пунктом основной идеи. Именно по отношению к этим владельцам принцип уважения к человеческой личности подвергается наибольшему искушению, и поэтому охрана даже этих владельцев является его наивысшим торжеством"1. И вот завершающий вывод: "Как бы то ни было, но во всяком случае ясно одно: в институте защиты владения дело идет не о собственности и вообще не таком или ином и м у щ е с т в е н н о м праве, а о начале гораздо более высоком и идеальном - о насаждении уважения к человеческой личности как таковой"2.
   И все это - тут уж моя ремарка, - быть может, наиболее красноречивое подтверждение того, что здесь - даже вопреки формальной логике - сквозь казалось бы, заскорузлые юридические хитросплетения пробивается юридическая логика, которая по какой-то своей глубинной сущности "тянется" к человеку, к уважению человеческой личности - любой человеческой личности, личности как таковой! (Пусть эти строки не пройдут мимо тех авторов, которые до сих почитают данные практической юриспруденции данными "низшего сорта", далекими от "высокой" философии).
  
  4. "Чистое право" и "право человека". Широко известно утверждение Канта о том, что право должно "считаться священным, каких бы жертв ни стоило это господствующей власти" и о том, что "всей политике следует преклонять колени перед правом". И вот что характерно - это утверждение, а также слова о том, что здесь "нет середины и нельзя измышлять среднее прагматически обусловленного права (нечто среднее между правом и пользой) . . ."1, сказаны философом именно в отношении права человека. И это, по всем данным, объясняется тем, что право людей как раз и выражает чистые правовые начала, которые потому и "чистые", что они не допускают "нечто среднее".
  И главное - если на деле

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-419 * збірник літератури №8 * >>>далее>>>