меньшается. Общественное мнение канонизирует все чаще представителей нищенствующих орденов. И это примечательно как новое выражение "фамильной святости". Дело в том, что в житийной литературе этого периода понятие плотской семьи подменяется понятием семьи спиритуальной, духовной. Речь не идет больше об абстрактном, теоретическом соотнесении с отдаленным предком.
  Доминиканские, а в еще большей мере францисканские проповедники развивали очень реалистически идею о том, что высшее совершенство св. Доменика или св. Франциска
  142
   суть источник и образ святости в лоне ордена. Развитие ордена и расцвет святости, согласно Бартоломео Пизанскому, - следствие некоей "оплодотворяющей благодати" основателя ордена. Более того, основатель ордена рассматривается как гарант спасения тех, кто принимает правила ордена, а сам орден миноритов - как семья и вместе с тем привилегированная среда, в лоне которой осуществляется наследственная передача святости. Уже сам факт вступления в орден или восприятия его правил открывают возможность подключения к потоку благодати, изливаемому сердцем основателя. Конечно, не все члены ордена суть святые, но все причастны к ситуации, благоприятной для приобщения к святости. Это представление получает иконографическое воплощение в подлинном древе спиритуальной генеалогии: религиозный орден изображается в виде ствола, исходящего из чрева его основателя и подразделяющегося на ветви, несущие "плоды": блаженных и святых из числа членов ордена.
  К концу Средневековья все большее число людей утверждает свою святость в сознании общества вдохновенным словом и визионерством, "даром видений". Все чаще становятся святыми мистики, бродячие пророки, проповедники, визионеры. Среди них значительную роль играют женщины, в особенности мирянки, чья святость имеет ярко выраженный визионерский, пророческий аспект. Это же время отмечено

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-396 * збірник літератури №32 * >>>далее>>>