елью многими ораторами использовался прием внутреннего диалога подсудимого, чтобы раскрыть его мысли, переживания: «Сведения, полученные Засулич, были подробны, обстоятельны, достоверны. Теперь тяжелые сомнения сменились еще более тяжелою известностью. Роковой вопрос встал со всей сто беспокойной настойчивостью. Кто же вступится за поруганную честь беспомощного каторжника? Кто смоет, кто и как искупит тот позор, который навсегда неутешною болью будет напоминать о себе несчастному?» (П.А.А.). Или: «Видно, мысль, па которую указывает Аграфсна, в течение недели пробежала целый путь и уже облеклась в определенную и ясную форму — «тебе бы в Ждаповку». Почему же именно в Ждановку? Вглядитесь в обстановку Егора и отношения его к жене. Надо от нее избавиться. Как, что для этого сделать? Убить... Но как убить? Зарезать ее? Будет кровь, нож, явные следы... Отравить? Но как достать яду? Как скрыть следы преступления и т.д. Самое лучшее и, пожалуй, единственное средство — утопить. Но когда? А когда она пойдет провожать его в участок, — это время самое удобное* (А.Ф.К.). Названный прием оказывал большое эмоциональное воздействие на присяжных заседателей и значительное влияние на решение дела.
  В современной судебной речи, как уже было сказано, убеждение приобретает большее значение, чем внушение, а эмоциональное воздействие на судей подчиняется строгой логике рассуждении и доказательств, этим объясняется почти полное отсутствие приема внутреннего диалога в речах современных судебных ораторов. Однако яркие краски художественной литературы и изобразительновыразительные; средства многообразно использовались и используются мастерами судебной речи и позволяют создать эмоциональность, пафос, помогают убеждению судей.
  Оратор может цитировать художественные произведения для подтверждения своих мыслей. Меткое высказывание авторитетного лица помогает выразить

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-196 * збірник літератури №14 * >>>далее>>>