шлое морали. А значит - понимания "собственной плоти" права, самостоятельного статуса. И отсюда - признания его собственной самодостаточной силы и назначения, необходимости возвышения "собственных" юридических механизмов и средств, при помощи которых право утверждается и реализуется в обществе, тем более - в обществе, где наличествуют "величайшая свобода" и "постоянные антагонизмы".
   В этой связи в дополнение к другим соображениям о сложном пути развития творчества Канта вообще, по-видимому, проясняется ответ на вопрос - почему, определив в порядке постановки весьма основательные идеи о праве, Кант затем обратился к проблемам разума и до завершения своих исследований по этой проблематике не сформулировал в окончательном, отработанном виде в виде цельного ф философско-правового сочинения свои правовые воззрения. Да потому, как следует из последующих кантовских работ, что именно в разуме, его "чистоте" и силе он увидел перспективу понимания самих основ, глубокой сути права.
   В итоге допустимо предположить, что именно к концу 1780-х и, особенности - первой половине 1790-х гг., т.е. к тому времени, когда в основном уже получили завершены исследования Канта о разуме (чистом, практическом, способности суждения) и появился трактаты и статьи - "О поговорке . . .", "К вечному миру", в которых были изложены в связи с острыми вопросами действительности вполне сформировавшиеся кантовские идеи о праве.
  
   1 Автор этих строк использовал в работе по философии права (М. 1997) это обобщающее выражение, настойчиво вводимое, насколько мне известно, лишь Кантом, - "право человека". И хотя оно в упомянутой работе и получило некоторое авторское обоснование, но, к сожалению, по данному вопросу без должного соотнесения с общими философскими положениями и без развернутой констатации качественной грани между "правом человека" и "правами человека".
  1

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-419 * збірник літератури №8 * >>>далее>>>