кого общества), власть, политика тушуются, робеют, понимая, что это - большая, могучая, по логики общества доминирующая сила - явление ей, власти, глубоко органически чуждое, претендующее на первенство. Потому-то в отношении "такой морали" (или "учением о праве") политика не спешит "преклонять колени", а переводит дело в иную плоскость - "находит целесообразным не входить в соглашение, предпочитая оспаривать всю ее реальность и всякий долг истолковывать как благоволение"3, когда, по Канту, и раскрывается коварство "боящейся света политики".
  В другом месте Кант, в уже приведенном ранее комментарии древнеримской формулы - "Fiat iustitia, periat mundus", - обращает внимание на такую грань соотношения права и морали, связанную с правовым долгом. Он пишет, что политические максимы должны исходить " . . .из чистого понятия правового долга (из долженствования, принцип которого дан a priori чистым разумом"1. Подчеркивая таким образом приоритет правовых категорий по отношению к политическим, он поясняет суть правового долга через моральное понятие "долженствование", но - такое долженствование, основу которого образует принцип, данный a priori чистым разумом. То есть - принцип чистого права, высоких чистых правовых начал.
  И теперь - такое соображение. Одной из трудных проблем жизни современного общества, начиная со времен Канта до наших дней, - это проблема взаимоотношения политики (власти) и морали, моральность политики.
  Сам по себе "спор" морали и политики - бесперспективен: политика и мораль имеют свои основания общественной значимости, свои особые ниши бытия и могут каждая в "своей" сфере с немалым успехом отстаивать "свой приоритет".
  Но этот "спор" находит удовлетворительное решение, как только в него включается право, притом - именно право человека как цель общества. В таких условиях мораль, призванная придавать священный характер

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-419 * збірник літератури №8 * >>>далее>>>