и (или даже "праве сильного", "кулачном праве"), которое имеет преимущественно предписывающее, запретительно-ограничительное содержание, ориентированное на принуждение. Ибо без опоры на господствующие в ту пору правовые представления проблемы трех видов законов вообще нет (сам факт выделения дозволяющих законов, по словам Канта "само собой дается систематически классифицирующему разуму"2).
  Причем, основываясь на господствующих представлениях, Кант, заметив, что "законы вообще заключают в себе самих основание объективной практической необходимости", пускается в сложные рассуждения, оправдывая сомнения об обоснованности существования дозволений в области права тем не очень-то корректным аргументом, согласно которому при их признании "дозволяющий закон содержал бы принуждение к тому или иному поступку, к тому, к чему никто принужден быть не может"3 (при дозволительном регулировании, в действительности, закон призван прежде всего не "принуждать", а определять гарантии для дозволения; принуждение же применяется в отношении лиц, нарушающих гарантии).
  А теперь самое знаменательное. Кант, подвергнув сначала сомнению обоснованность существования дозволений в области права, всё же в самом ходе своих рассуждений, рассуждений - сложных, на мой взгляд, на грани внутренней ломки, в конце концов именно с ними, с дозволениями, связывает последовательное законодательство, всеобщие законы - то, что "требует понятие закона". Кант в конце концов пишет даже, что обоснованность выделения дозволений и соответственно - юридическая оправданность формулы о дозволяющих законах "есть единственный настоящий критерий последовательного законодательства, без которого всякое так называемое ius certum останется лишь благим намерением. - В противном случае /т.е. без учета формулы о дозволяющем законе С.А./ мы будем иметь лишь общие законы, а не всеобщие (применимые ко всем

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-419 * збірник літератури №8 * >>>далее>>>