обранием, а именно судом - независимым, компетентным, обладающим достаточными правомочиями, притом в строго процессуальном порядке с соблюдением всех законных гарантий для участников процесса.
  Отказ от такого права, от его использования не только упречен в моральном отношении (и об этом, вспомним, прямо говорил Кант в своих лекциях в Кенигсбергском университете в 1780-1782 гг.), но и существенно подрывает сами основы правового статуса гражданина, лишает его истинно правового значения.
  Когда, скажем, в России в связи с вооруженными событиями 1991 и 1993 гг. были освобождены из предварительного заключения видные их участники, а заведенные юридические дела прекращены на основе "амнистии", то это стало, помимо всего иного, свидетельством покорности пострадавших людей перед "милостью силы", а по существу - прямым попранием идей верховенства права в обществе. Отрадно всё же, что один из участников указанных событий (Варенников) отказался от "амнистии", потребовал суда и в условиях соблюдения надлежащих судебных процедур добился положительного для себя решения. И этот, пусть и единичный, факт - независимо от нашего отношения к существу такого решения и личности участника этой акции - подтвердил облагораживающее значение и юридическую значимость правосудных начал в жизни общества, весомость конструирования категории "право на право".
  Такое "право на право" выражает, надо полагать, важнейшие стороны назначения права в жизни людей, его качества как права человек - саму возможность утвердить свое высокое положение в обществе, отстоять каждым свое человеческое достоинство, иметь надежное убежище от произвола, самодурства чиновников.
  Именно эту сторону проблемы, надо думать, имел ввиду также и И.А. Покровский, когда требование личности определенности права и его прочности напрямую относил к его потребности иметь "свое", ясное и определенное,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-419 * збірник літератури №8 * >>>далее>>>