ногообразными разновидностями, субъективные юридические права и обязанности в их многообразных сочетаниях, складывающиеся на их основе сложные юридические конструкции, и многое другое, относящееся к юридической догме, представляет собой (если, понятно, вычесть из всего этого некоторые общие правила и приемы делопроизводства, оргтехники, ну, и субъективные недоработки, промахи) ничто иное, как объективированные, отлитые в строгие логические формы достижения ума, свершения мысли, в общем - разума.
  Более того. Заключенный в правовой материи потенциал долженствования, в котором к тому же имеется "заряженность" на то, чтобы оно становилось сущим, вообще, можно предположить, относится к самым глубинам разума или императивам разумной жизни (кажется, неведомым нам, людям). А отсюда следует, что, скажем, логика права - это не просто некая особая разновидность "логик", а явления высокого интеллектуального порядка, имеющие к тому же объективированный характер.
  Впрочем, если даже не идти дальше само по себе догмы права во всех ее разновидностях и проявлениях (строение правовой материи; ее внешние формы, источники права; формы реализации), то и в этом случае есть весомые основания утверждать о ее высоком интеллектуальном статусе. Причем здесь существуют такие особенности, которые позволяют охарактеризовать юридическую догму в качестве весьма своеобразного, высокозначимого объективированного явления разума.
  Одна из таких особенностей - высокий уровень объективизации правовых явлений, который в ряде случаев (в сфере источников права) достигает степени чувственно осязаемой ("грубо-вещественной") реальности.
  Самая же существенная из упомянутых особенностей заключается в том, что здесь разум, свершения ума и мысли в ходе общественного развития объективировались в сфере внешних, практических отношений, преломились через требования оптимального их регулирования,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-419 * збірник літератури №8 * >>>далее>>>