права категорического императива, становится результатом интеллектуальной деятельности и в этом отношении - продуктом разума.
  Помимо всего иного, она (во всяком случае в области внешних отношений, сугубо юридических категорий) - свидетельство признания того, что закон, объективное право обладают своими жесткими особенностями, своей неподвластной любому произволу природой, порой неподатливыми свойствами, с которыми следует считаться даже творцу тех или всеобщих законов - законодателю, выразителю всеобщей воли.
  Есть здесь сторона проблемы высокой общественной, политической значимости. Требование "свободы (и чем "шире", чем "больше", тем лучше) - всегда был неизменным лозунгом кардинальных преобразователей, революционеров. Но жизнь свидетельствует о том, что если реализация такого требования не сопровождается формированием прочного правового устройства, в котором так или иначе реализуется "всеобщий правовой закон", то в обществе под лозунгами свободы воцаряются тирания, большевистские порядки.
  Какое реальное, практическое значение, кроме отмеченных моментов, имеет только что рассмотренный общий принцип чистого права, названный Кантом "всеобщим правовым законом", - с этой стороной проблемы еще предстоит дополнительно разобраться в последующем. А сейчас - такой вопрос: исчерпываются ли приведенными положениями те принципы, начала, которые могут быть отнесены к числу общих, т.е. распространяющихся на право в целом?
  И вот здесь хотелось бы в постановочном порядке высказать предположение о том, что, возможно, есть основания для того, чтобы пополнить сформулированные Кантом положения, о "всеобщем правовом законе" (который, действительно a priori продиктован разумом) некоторыми другими общими принципами, тоже базирующимися на главных устоях человеческого бытия - разуме и неразрывно связанной с ним свободе -, но уже в какой-то мере напрямую,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-419 * збірник літератури №8 * >>>далее>>>