акой подход, - кажется, единственный, позволяющий представить право в качестве самостоятельной сущности, не зависимой от всего того, что "примешивается", вызвано преходящими потребностями, интересами, волевыми решениями, политикой, идеологическими устремлениями, особенностями предмета его регулятивного воздействия и т.д. и, стало быть не сводимой ни к чему иному (воле, интересам, политике, текущей практике, идеологическим догмам, текущей конкретики материальной жизни и т.д.).
   Именно тогда, надо думать, оказывается возможным перейти тот "узкий горизонт" , который характерен для права, рассматриваемого а сугубо позитивистском плане, т.е. в единстве с законом (объективного права, отличающегося в целом публичным, принудительным характером), - горизонт понимания права, во многом связанный с практикой, опытом, общественными интересами и потому замыкающегося на качестве права как регулятора, на его регулятивных свойствах, юридических особенностях правовой материи, изучаемых в основном юридическим позитивизмом. И следовательно, оказывается возможным выйти на тот рубеж, с которого открывается возможность истинно философского постижения права, его тайн, его глубокого смысла его, исторического предназначения - , можно предположить, глубокой сокровенной роли в судьбе и будущем людского рода, человечества.
  И как раз по творчеству Канта можно проследить ход его мысли: зафиксировав и "отдав должное" единству закона и права, его характеристике как наличного "сущего",он затем настойчиво обращает внимание на чистое право, что в результате последующего анализа и позволило охарактеризовать важнейшие особенности права, его смысла и предназначения.
  В этой связи, помимо всего прочего, следует еще раз сказать о том, что внешне, по ряду моментов схожая с кантовской концепцией "чистая теория" права Г. Кельзена и его сторонников, несмотря терминологические

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-419 * збірник літератури №8 * >>>далее>>>