о и изначально - a priopi - неприятие1. Может быть, и впрямь рассуждения Канта о чистом праве, в особенности с его реалистическими представлениями о публичном, принудительном праве, всего лишь игра великого философского ума, некие умозрительные забавы, никому не нужные заумные абстракции, а то и повод для некоторых правоведов конструировать свою "чистую теорию", действительно, по многим позициям - как верно отмечено в литературе - оторванную от нашего реального бытия?2 Не потому ли правоведы (да и в немалой мере - философы) по большей части оставляли в стороне, будто бы не замечали рассуждения Канта о "чистом праве"? Или же - как это сделал ряд правоведов, приверженцев сугубо позитивистских взглядов на право - связали с ними свою "чистую теорию", крайние варианты юридического нормативизма?
  Между тем есть серьезные основания утверждать, что положения Канта о чистом праве - это ключевой пункт кантовского учения о праве, открывшего научную перспективу его основательного философского понимания, постижения наиболее "высоких", решающих его характеристик - его смысла и назначения.
  Если верны соображения о том, что Кант - хотя бы поначалу - обратился к предмету своих "критик . . ." (чистому разум, практическому разуму, способности суждениям) по той причине или поводу, что этого потребовала необходимость основательно разобраться со свободой в связи с правовыми вопросами1, и с тем расчетом, чтобы затем к этим вопросам вернуться, то надо видеть, что именно тут, в идеях чистого права, и кроется наиболее значимый и действительно, внушительный эффект от подобного, "зигзагообразного" пути в развитии кантовских взглядов.
  Примечательно, что такой подход к юридическим вопросам, когда решающим пунктом основательного их постижения является категории чистого права, прямо вписывается в контекст кантовской методологии критической философии, предполагающий

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-419 * збірник літератури №8 * >>>далее>>>