о их заявлениям и даже как будто бы делам, - другие: они - по сути своих заявлений и дел традиционные социал-демократы и одновременно - патриоты, выступают за людей труда, против бед и трудностей, порожденных демократическими реформами, и - что особенно характерно - отстаивают незыблемость закона, твердой законности. И вообще в настоящее время пропагандируется дух согласия, во имя достижения которого, наверное, не следует ворошить прошлое и делать ударения на идеологических особенностях.
  Между тем необходимость со всей определенностью сказать правду о коммунистическом, ленинско-сталинском (в том числе - о неосталинском, брежневском) отношении к праву становится ныне особо острой именно потому, что в российском обществе существует и крепнет сдержанное, и даже благодушное, чуть ли не поощрительное отношение к идеологии коммунистов, к их новому амплуа - борцов за незыблемость закона, твердой законности.
  Между тем - вот коренной вопрос. Спрашивается - не считает ли себя и сейчас коммунистическая партия, по-прежнему объявив коммунизм - пусть и как "перспективу" - в качестве своей исторической цели, носителем революционного права, служащего коммунизму, - права на то, чтобы добиваться коренного преобразования всего общества и идти во имя этого - во имя всеобщего счастья на решительные революционные меры? И в этой связи - приверженность к закону и законности не следует ли понимать в смысле идеологии "социалистической законности", провозглашающей святость своего, советского закона, и вместе с тем допускающей "в случае необходимости" ("угрозы социализму") решительные вооруженно-насильственные действия? Только такое "революционное право" понимается теперь не в прямую, а по-неосталински, по-брежневски - под маркой всесильного государства имперского типа, его крепости, целостности?
  Я далек от мысли адресовать приведенные вопросы

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-419 * збірник літератури №8 * >>>далее>>>