ной собственности для охраны их законных интересов в отношении информации (за исключением ее носителей, что не одно и тоже). Применение здесь диспозитивного метода, как основного, также делает слаборелизуемыми возможности защиты прав в случае их нарушения. Это следует, например, и из смысла и содержания Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 февраля 1998 года №8, где даны в том числе такие разъяснения арбитражным судам: "при разрешении споров следует иметь ввиду , что с момента внесения имущества в уставный (складочный) капитал и государственной регистрации соответствующих юридических лиц учредители (участники) названных юридических лиц утрачивают право собственности на это имущество" (пункт 2), а при фактическом незаконном владении имуществом его собственник вправе истребовать это имущество от этого лица, но при этом "иск об истребовании имущества, предъявленный к лицу, в незаконном владении которого это имущество находилось, но у которого оно к моменту рассмотрения дела в суде отсутствует, не может быть удовлетворен". 38 Это требует дальнейшей работы по более четкому определению объекта права, специфики информационных отношений, подлежащих правовому регулированию, механизмов охраны и защиты основных прав и интересов их субъектов, в том числе с учетом практики решения этих вопросов в международном праве и зарубежном законодательстве. 39
  Поскольку отношения, возникающие в связи с обеспечением информационной безопасности, можно отнести и к информационной сфере, и к сфере обеспечения национальной безопасности, можно считать, что право в сфере обеспечения информационной безопасности - это подотрасль информационного права, представляющая совокупность правовых норм, регулирующих общественные отношения по защите национальных интересов в информационной сфере (жизненно важных интересов личности,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-146 * збірник літератури №7 * >>>далее>>>