ажение всех мыслимых пропорций в употреблении слова. Происходит утрата внутреннего лада между человеком и его языком. Восстанавливая его, подстраиваясь под становящийся нормой жаргон, личность неминуемо изменяется в силу обратной связи: мы говорим, как думаем, и думаем, как говорим» . Речевая ущербность официальных лиц государства говорит об отсутствии конкретности мысли: «Процесс пошел», «Другой альтернативы нет» (альтернатива и есть иной выбор), «Текущий момент», «Мы были на грани подъема», «На порядок выше», «Обречь на успех» (обречь — предназначить к какойлибо неизбежной участи — обычно тяжелой. «Не я обрек твои младые годы на жизнь без счастья и свободы». Н. А. Некрасов).
  А сколько появилось разных подвижек, наработок, подпиток, пробуксовок, напряженок, незавершенок, утечек мозгов, откаток... Против чиновничьего языка выступали такие художники слова, как М. Е. СалтыковЩедрин, А. П. Чехов, И. С. Тургенев. «Какая гадость чиновничий язык! — пишет А. П. Чехов — исходя из того положения... с одной стороны... с другой же стороны... — и все это без всякой надобности... Я читаю и отплевываюсь». «Пахнущий вонючей кислятиной канцелярский язык»2, — вторит ему И. С. Тургенев. Но он, этот чиновничий язык, жив и сегодня! Надо научиться краткости речи, зная, что «лишнее слово в досаду вводит». Выражая мысли, избегать обилия предлогов (в деле, в части, по линии, в отношении...), вводных предложений (по сути дела, подводя итоги года, так сказать, видим, как говорится, неутешительные результаты). Они делают фразу громоздко и, труднопонимаемой.
  Устная речь и отличается от письменной более короткими и простыми по структуре

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-253 * збірник літератури №68 * >>>далее>>>