по значению, но различные по звучанию, подчеркивают разные оттенки отношения к предмету высказывания, усиливают выразительность речи. Вспомним у Пушкина:
  Толпой любимцев окруженный,
  Выходит Петр. Его глаза
  Сияют. Лик его ужасен.
  Движенья быстры. Он прекрасен...
  
  Разве можно заменить слово «лик» другим — «лицо», например? Невозможно.
  А вот как выразил свое отношение к мещанству В. Маяковский:
  Утихомирились бури революционных лон,
  Подернулась тиной советская мешанина.
  И вылезло изза спины РСФСР мурло мещанина.
  «Лик» и «мурло» — и сразу же видишь этих людей, возникает определенное отношение к ним, рождаются ассоциации, вспоминаются образы, конкретные люди.
  Какая различная оценка возникает, когда предмет называется поразному:
  Глаза, очи, глазелки, зенки, буркалы, глазища, глазки...
   Есть, кушать, шамать, жрать, трескать, вкушать, лопать...
   Несерьезный, легкомысленный, беззаботный, пустой, беспечный,
  поверхностный, неглубокий, легковесный...
   Врач, доктор, медик, лекарь, эскулап...
   Препятствие, преграда, тормоз, барьер, препона...
  А как остроумно использовал прием синонимии А. Ф. Кони, когда узнал о том, что всех лошадей (изза трудности их содержания) перевезли из Петрограда в Москву, и он лишился средств передвижения: «Подумайте, лошади в Москве, а Кони — в Петрограде».
  Накопилось много слов, выражающих отношение человека к личности, явлению, факту. «В результате стало возможным выразить и простодушное удивление: бесподобно — удивительно

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-253 * збірник літератури №68 * >>>далее>>>