е в состоянии говорить после Федора Михайловича.
  Заседание было возобновлено лишь через полчаса. Речь Достоевского поразила даже
  и иностранцев, которые, однако, не могли чувствовать таинственных нитей,
  связывающих некоторые ее места и выражения с сердцем русских людей в его
  сокровенной глубине. Профессор русской литературы в Парижском университете, Луи
  Лежэ, приехавший специально на Пушкинские празднества, говорил мне вечером в тот
  же день, что совершенно подавлен блеском и силой этой речи, весь находится под
  ее обаянием и желал бы передать свои впечатления во всем их объеме "au Maоtre",
  то есть Виктору Гюго, в таланте которого, по его мнению, так много общего с
  дарованием Достоевского.
  После Пушкинских дней популярность Достоевского достигла своего апогея, и каждое
  его появление на эстраде в благотворительных концертах и чтениях сопровождалось
  горячими и бесконечными овациями. Он завоевал, думается мне, как никто из
  пишущей братии до него, симпатии всех слоев общества...
  30 января 1881 г. был назначен в зале дома Кононова вечер в пользу Литературного
  фонда и в память Пушкина. На нем должен был читать и Федор Михайлович.
  Придя в этот день в окружной суд, где я был председателем, я пригласил одного из
  моих секретарей, молодого правоведа Лоренца, сына главного врача психиатрической
  больницы "Всех скорбящих" на девятой версте Петергофского шоссе, начать доклад
  вновь поступивших бумаг и стал писать на них свои

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-26 * збірник літератури №58 * >>>далее>>>