прокурора "чисто" надзорных полномочий, без права вмешательства в оперативную деятельность следователя и самостоятельно устранять нарушения закона, носит более глубокий смысл, а именно: такое положение должно подчеркивать и обеспечивать реальную процессуальную независимость следственных органов от обвинительной власти, представленной в лице прокурора, как наиболее полную гарантию полноты, объективности и всесторонности предварительного следствия, а значит, и соблюдение прав и законных интересов личности в уголовном процессе.
  Опираясь на теорию уголовно-процессуального права6, можно говорить о том, что юридическим фактом, влекущим возникновение правоотношений в сфере уголовного преследования, является поступление сведений о совершенном или подготовляемом преступлении, а поводом - конкретные факты, содержащиеся в таких сведениях, на проверку которых направлена деятельность прокурора и под его руководством органов дознания и оперативно-розыскных служб. Наиболее разработанный перечень поводов применительно к данной сфере представлен в работе В.Т. Томина7, однако их детальный анализ не входит в цели и задачи данной статьи.
  Субъектный же состав рассматриваемых правоотношений характеризуется тем, что в них в обязательном порядке участвует прокурор (причем прокурор - в смысле расшифровки этого наименования, содержащегося в ч. 1 ст. 54 Закона о прокуратуре Российской Федерации: "Генеральный прокурор Российской Федерации, его заместители и советники, все нижестоящие прокуроры, их заместители, помощники прокуроров по особым поручениям, старшие помощники, помощники, старшие прокуроры и прокуроры, старшие прокуроры-криминалисты и прокуроры-криминалисты управлений и отделов, действующие в пределах своей компетенции").
  Другими субъектами правовых отношений в сфере уголовного преследования, осуществляемого

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-144 * збірник літератури №58 * >>>далее>>>