димого "не имеет значения для дела!"
  В заседании по делу Засулич после трескучего заключения товарища обер-прокурора Шрейбера произошли страстные дебаты, причем образовалось большинство за кассацию, а часть сенаторов, во главе с ничтожнейшим Н. С. Арсеньевым, когда-то грозившим в заседании московского окружного суда "высечь" четырнадцатилетнюю свидетельницу, требовала даже предания меня суду. Когда выяснилось большинство, Ковалевский перестал отбирать голоса и на вопрос Арцимовича: "А ваше мнение, Михаил Евграфович?"- ответил, что оно уже не имеет значения, так как образовалось большинство, и стал затем уговаривать Арцимовича присоединиться к большинству, чтобы не делать разногласий. "Вы забываете, - сказал ему почтенный старик, - что у меня есть дети..."
  Заседание ознаменовалось еще и тем, что защитник Засулич, Александров, не был допущен к представлению объяснений на том основании, что не предъявил формальной доверенности, заверенной у нотариуса, со стороны оправданной, которую полиция искала по всему городу, чтобы по совершенно противозаконному распоряжению вновь посадить под стражу. Вечером в тот же день в заседании юридического общества присутствующие были свидетелями того, как к профессору Таганцеву, бывшему днем в сенате и взволнованно рассказывавшему о происходившем, подошел Кессель и, протягивая руку, развязно спросил его: "Что поделываете, Николай Степанович?" - "Да вот, - сказал на всю залу Таганцев, не принимая руки, - был сегодня в сенате, слушал хамское решение по хамскому протесту". Целая пропасть, по-видимому, разделяла тогда этих двух людей... В какую едва уловимую линию обратилась она, когда через 20 лет тот же Таганцев не постыдился приложить свою руку к решению по делу Котельниковых, поддерживая словесные "покивания головой" Платонова по моему адресу с постоянными ссылками на дело Засулич...
  Кассация решения по делу Засулич имела два ближайших последствия. Во-первых, министр юстиции предложил

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-279 * збірник літератури №58 * >>>далее>>>