|
наследников, не только по их неразвитости или невежеству, но вследствие тенденциозного отношения их к деятельности того, чьи авторские права они унаследовали. История литературы знает случаи, когда, под влиянием изменившихся религиозных и политических взглядов или суетных удобств своего наследственного положения, наследники, носители того же имени, упорно не желали появления в свет произведений человека, отличного от них по духу и убеждениям. Сокращение посмертного срока помогло бы устранить такое, очень часто противоречащее общественным интересам, явление.
Есть, однако, одно существенное возражение против введения сокращенного прижизненного срокa авторского права, то есть такого, который может истекать еще при жизни автора. Далеко не все писатели достигают кульминационного пункта своей деятельности на склоне лет, подобно С.Т. Аксакову; сравнительно немногие труды требуют продолжительной, предварительной подготовки, на которую уходят многие годы прежде, чем сочинение появится в свет. Большинство писателей выступает на литературную арену в молодости и достигает апогея своего таланта и сопряженной с этим известности в средний возраст жизни. Потеря авторского права при жизни была бы для них тягостна, лишая семью их всякого обеспечения на будущее время. Если считать продолжительный посмертный срок несправедливостью по отношению к обществу, из недр которого вышел писатель, то лишение последнего, в большинстве случаев, утешительного сознания, что, в течение более или менее продолжительного срока, семья, им оставляемая, будет пользоваться плодами его трудов, было бы тоже несправедливостью, так сказать, в обратную сторону. Поэтому надо признать, что наиболее правильный посмертный срок есть 30-летний.
Но даже и такое, сравнительно небольшое, сокращение посмертного срока вызывает ряд возражений. Прежде всего, указывается на научные труды, требующие долгих и усердных работ по
|