вертикали, согласно которой они подразделяются обычно на общий (генеральный), родовой (групповой, видовой, специальный и т. п.) и непосредственный (конкретный) объект посягательства. Заметим, что она получила по сути дела общепризнанный характер и приводится почти в каждой учебной и научной работе, изданной в нашей стране за последние полвека и посвященной проблеме объекта преступления. Не останавливаясь на особенностях решения вопроса отдельными авторами, в частности по поводу того, сколько видов предполагает такая классификация, обратимся к ее основанию.
   Если анализировать данное деление объектов преступления (понимаемых авторами как определенного рода общественные отношения) под указанным углом зрения, то, пожалуй, имеет смысл привести два весьма характерных высказывания. Н. А. Беляев, разделяющий идею трехчлен-ности такого деления, аргументирует его тем, что "совокупность общественных отношений может быть предметом научно обоснованной и логически завершенной классификации на базе марксистско-ленинского положения о соотношении общего, особенного и отдельного. Классификация объектов посягательств, - утверждает он, - как общего объекта (вся совокупность охраняемых уголовным законом общественных отношений - общее), родового объекта (отдельные однородные группы общественных отношений - особенное) и непосредственного объекта (конкретное общественное отношение) вполне соответствует требованиям логики"'. В этом же видит правомерность деления объектов преступления и Н. И. Коржанский, отстаивающий необходимость выделения четырех звеньев. "В основе этой классификации, - отмечает автор, - лежит соотношение философских категорий общего - особенного - отдельного"2. Каких-либо иных оснований данной классификации ни названные, ни другие авторы обычно не указывают.
   Между тем ссылка на философские категории в этом случае не совсем корректна. Дело в том, что в философии

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-210 * збірник літератури №57 * >>>далее>>>