В дореволюционной русской литературе М. Я. Чубинский делил мотивы на две группы: 1) возвышенные или вообще достойные внимания; 2) низменные и достойные порицания'.
   В советской науке уголовного права "бум" исследовательских работ о мотиве и цели преступления приходится на 60-70-е годы. С принятием уголовного законодательства в 1958-1963 гг. заново осмысливались понятия не только уголовного права, но и психологии, категориями которой до этого оперировали чаще адвокаты, чем следователи и судьи.
   Именно в этот период времени, доказывая важность установления мотива преступления, юристы ссылаются на авторитетные мнения и высказывания по этому поводу психологов и юристов прошлого, в частности В. Д. Спасовича, сравнившего уголовное дело, в котором не установлен мотив преступления, со статуей без головы, или без рук, или без туловища2.
   Следует, однако, отметить, что в отличие от теории, нередко недооценивавшей значение мотива, Верховный Суд постоянно указывал на необходимость оценки мотива преступления. Но, в связи с неразработанностью учения о мотиве и цели преступления, постановление Пленума Верховного Суда воспринималось как декларация. Этому способствовала и нечеткая формулировка мотивов, даваемая законодателем в конкретных статьях Особенной части УК РСФСР. Например, такие указанные в статьях УК мотивы, как корысть, низменные побуждения, личная и иная заинтересованность, хулиганские побуждения требовали дополнительного толкования.
   Субъективное толкование судьями понятия мотива и его правового значения приводили и приводят к многочисленным судебным ошибкам. Например, изучение опубликованной практики Верховного Суда за 1980-1983 гг. по делам об умышленных убийствах показало, что до 70% ошибок в квалификации умышленных убийств приходится на субъективную сторону и, в частности, на недостаточное выявление либо неправильную оценку мотива преступления'.
   Исходные

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-210 * збірник літератури №57 * >>>далее>>>