он был нравственным, во всяком случае для большей части общества.
  Постепенно отношение общества к Закону 8 июля 1944 г. менялось. Все больше и больше проявлялись безнравственные его стороны, его унизительный для миллионов женщин и детей характер. Вначале были предприняты попытки юридического <обхода> Закона. В действовавший в тот период Кодекс законов о браке, семье и опеке (КЗоБСО) была введена ст.423, допускавшая предъявление матерью ребенка иска о взыскании средств на содержание ребенка с лица, которое добровольно содержало ребенка. Если отец ребенка после его рождения какое-то время оказывал матери материальную помощь на его содержание, а потом уклонялся от оказания такой помощи, то стало возможным предъявить ему иск по этой статье КЗоБСО. При этом ни в коем случае не следовало ставить вопрос об установлении отцовства ответчика, ибо дело в этой части подлежало прекращению в силу названного нормативного акта от 8 июля 1944 г. Не упоминая же в иске об отцовстве, можно было еще надеяться получить через суд средства на содержание ребенка. Разумеется, судьи отлично понимали, что в каждом таком случае речь идет о взыскании алиментов именно с отца, но в интересах матери и ребенка делали вид, что ответчик отцом не является. Мы столь подробно остановились на практике применения названного Закона, чтобы наглядно показать, насколько он пришел в противоречие с моралью.
  В 1968 г. (спустя 24 года после принятия упомянутого Закона) разрыв между нормой права и моралью был преодолен в пользу морали. В Основах законодательства о браке и семье (1968) и Кодексе о браке и семье России (1969) было установлено судебное рассмотрение исков об отцовстве, за незарегистрированным браком признавались при определенных условиях правовые последствия.
  На этом примере (а подобных примеров было немало) можно убедиться в исторически преходящем характере соотношения права и морали. Но тесное взаимодействие,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-142 * збірник літератури №54 * >>>далее>>>