ение целостности тела умершего может грубо противоречить религиозным убеждениям его родственников и его самого) механизму есть альтернатива. Интересно, что во Франции и Великобритании в законодательстве о трансплантации используются противоположные презумпции - соответственно согласия и несогласия. Казалось бы, французское законодательство должно обеспечивать поступление большего числа трансплантатов. Однако этого не происходит, поскольку родственники умерших во Франции чаще запрещают изымать органы для пересадки. Следовательно, установление в законе о трансплантации презумпции согласия - не единственный путь увеличения притока донорских органов.
  В США, где законодательство большинства штатов исходит из презумпции возражения, стимулируется заполнение гражданами карточки донора - письменной формы прижизненного волеизъявления о посмертном использовании частей тела (например, бланк карточки прилагается к водительскому удостоверению). По данным на начало 90-х годов карточки доноров заполняло около 20% американцев. (Среди факторов, препятствующих заполнению карточки донора, участники социологических опросов называют нежелание думать о смерти, опасение незаинтересованности врачей в лечении потенциального донора, боязнь причинения нравственных страданий родственникам). Ясно, что переход к этому, более соответствующему приоритету охраны прав человека, механизму в нашей стране невозможен без серьезного изучения психологии потенциальных посмертных доноров, способов стимулирования (в том числе экономического) волеизъявлений о посмертном донорстве.
  Если же, напротив, сохранять механизм, предложенный действующим законодательством, необходимо придать ему более цивилизованную форму, и тут основной акцент падает на изучение профессионального сознания врачей и влияние на него.
  Обратная ситуация возникла с правовым положением пациента, находящегося на грани

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-436 * збірник літератури №53 * >>>далее>>>