я политическая теория, методологически и с точки зрения реалий постиндустриализма и постмодернизма уже устаревшая, так как не выходит за рамки традиционных теорий элит.)
  Думается, общая направленность опросов не столь драматична, однозначно она лишь показывает, что гражданами осознается крайняя узость каналов своего политического участия, в чем они совершенно правы. Ни судопроизводство, ни системы социального партнерства и местного самоуправления не создают в России таких рамок. Тем временем НПО в России либо вырождаются в клубы по интересам, либо, напротив, превращаются в заурядные лоббистские структуры, а собственно гражданские инициативы (не только экологические движения, но и комитеты солдатских матерей, общества потребителей и т.п.), как не вписывались, так и не вписываются в традиционный партийно-политический расклад и, не имея представительства во властных структурах, оттесняются на обочину политической жизни. Это справедливо и для экологизма: лоббистской структурой можно назвать, например, квази-экологическую организацию КЕДР, где царит менталитет, сформировавшийся в советские времена в партийно-индустриальном аппарате вытесненных из него политиков и чиновников, хотя, конечно, бюрократизация организаций "зеленых" в принципе неустранима и есть продукт его ежедневной рутины. Соответственно в условиях "контрэкологической установки" или индифферентности населения экологическая организация воспроизводит себя как сеть прагматически ориентированных профессиональных организаций, экоНПО экспертного типа. Они играют второстепенную роль в "демократии участия", а низовые экоНПО, важнейшие участники партиципаторной демократии, в таких рамках функционировать не могут.
  
  * * *
  
  Помимо политико-правовых рамок, политической традиции принятия решений, особенностей национальной политической культуры, на развитие практик "демократии участия" оказывает

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-436 * збірник літератури №53 * >>>далее>>>