ьба за власть и конфликты в среде правящей элиты, которым не мешала единая идеология, затем развитие диссидентского плюрализма,- все это не укладывалось в рамки концепции тоталитарности советского общества. Оказалось опровергнутым и представление, что тоталитаризм подразумевает обязательное наличие харизматического лидера; несмотря на усиленные попытки возвеличения Л.И. Брежнева, едва ли его (как и большинство современных ему лидеров стран Восточной Европы) можно было отнести к этой категории. Наблюдая развитие в СССР, известный американский политолог Дж. Ла Паломбара в 1974 г. отметил, что все это не соответствует "тоталитарной модели", подразумевающей 4власть монолитной партии... выступающей инструментом одного человека - диктатора"1. Как писал С. Коэн, уже в 60-е, а особенно в 70-е гг. одни советологи сконцентрировали свое внимание на изучении отдельных, частных сторон жизни советского общества, что не требовало какой-либо целостной оценки его политической системы. Другие же, принадлежавшие к так называемой школе "ревизионистов", подвергли пе
  1 La Palombara J. Politics within Nations.- Englewood Chiffs (N.J.), 1974. - P.335.
  
  82
  
  ресмотру воззрения времен холодной войны и отбросили саму "тоталитарную" концепцию как не дающую адекватных ориентиров для понимания сути процессов, происходивших в СССР.1
  Конечно, не все представители политической науки США отказались от концепции тоталитаризма. Так, известный политолог Х. Линц, соглашаясь с тем, что реальности СССР и Восточной Европы не укладываются в классическое определение тоталитаризма Бжезинского и Фридриха, в общем обоснованно отметил, что это еще ничего не доказывает. Может быть, дело не в том, что СССР перестал быть тоталитарным государством, а в недостаточной разработанности самой концепции тоталитаризма? Поставив этот вопрос, Линц отметил, что исходные воззрения на

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-390 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>