, временную сторону дела, связанную с тем, что на обширных "третьемирских" пространствах развернулся процесс складывания национальных государств, формирования наций, аналогичный тому, который Европа переживала в XVIII-XIX вв. При таком взгляде можно лишь выражать сожаление, что "третий мир" не породил европейскую политическую культуру консенсуса-компромисса (позволившую, например, мирно, без насилия и без проблем для мирового сообщества "развестись" чехам и словакам). Подобный подход, преобладающий в развитых странах, допускает, что фактором, компенсирующим отсутствие такой культуры, может быть само международное сообщество, ограничивающее масштабы возникающих конфликтов, вводящее эмбарго на поставки оружия во взрывоопасные районы, а в экстремальных ситуациях ис
  267
  
  пользующее миротворческие силы, с опорой на которые европейские и американские дипломаты "втянут" противоборствующие стороны в диалог.
  Подобный подход - его можно назвать оптимистичным - едва ли, однако, адекватно отражает "третьемирские" реальности во всем их многообразии. Начнем с того, что, как отмечает отечественный этнополитолог Г.С. Котанджан, составляет цивилизационное различие Запада и Востока. Не говоря уже о том, что в Европе степень этнического многообразия во вновь складывающихся государствах была намного ниже, чем в большинстве стран Азии и Африки (за отдельными исключениями), при развитой системе разделения властей, многочисленности структур гражданского общества большая часть конфликтов разрешалась на "периферии" политической системы: в сфере межличностных отношений, на уровне отдельных предприятий, местных органов власти. Государство, правовая система играли скорее роль арбитров, чем непосредственных участников конфликтов, активно вмешиваясь в их развитие лишь тогда, когда применялось насилие, нарушавшее модель консенсусно-компромиссного решения

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-390 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>