рно соединение борьбы против порядков, навязанных Европе на Венском конгрессе 1814-1815 гг. "просвещенным деспотизмом", восстановившим власть монархов, с борьбой за демократию. Характерным примером выступает деятельность Мадзини и его последователей, карбонариев, боровшихся за создание единого, демократического итальянского государства. Идеи революционно-демократического национализма оказали большое влияние и на развитие освободительного движения в Латинской Америке, направленного против власти испанских Габсбургов и отчасти - против католической церкви.
  В то же время для национализма этого периода становится характерным романтическое отношение к прошлому, историческим традициям и религии, особенно сильно проявившимся в Германии. Именно в этой стране национальная идея была поставлена на службу прусской монархии, при О. Бисмарке объединившей Германию "сверху" железом и кровью.
  По мнению К. Поппера, в идейной сфере заслуга превращения национализма в доктрину, противостоящую демократической идее, оправдывающую авторитаризм, принадлежит прежде всего Гегелю. У него государство стало высшей идеей, воплощающей дух нации, или идею нации, ведущей постоянную войну против других государств во имя самоутверждения и господства.1 При этом, мистически-иррациональное понимание "духа народа", "воли народа", действующих в качестве субъектов всемирной истории, не имело исторического обоснования для большинства стран Европы. В Германии и Италии, объединенных "сверху" под властью соответственно Пруссии и Пьемонта, единые нации формировались также "сверху", под эгидой государств. Не народы, а верховная власть стирала различия регионов, унифицируя культуры, оказавшиеся в сфере ее влияния. Как отмечает Э. Смит, национализм во второй половине XIX в. институционализировался, сблизившись с империализмом. "Правящий класс и монарх превозносились
  1 См.:

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-390 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>