ить лишь традиционные политические стереотипы: тотальное отрицание прошлого, разрушение и анархию, восторженное мифотворчество и энтузиазм при воссоздании исторически привычных авторитарных форм организации жизни в виде своеобразно понимаемой демократии или чистого тоталитаризма. Обе эти
  174
  
  тенденции, проявляющиеся в современной России, имеют общую социальную базу. Отсутствие субъектов перехода (безгражданское общество) ведет к тому, что обе крайние тенденции действительно реальны.
  Закрытое маргинальное общество само по себе долго существовать не может, оно объективно тяготеет к самораспаду. Общество можно стабилизировать, но лишь на относительно короткое время и при постоянном ужесточении методов консервации. Исторически такое общество обречено, но при отсутствии социально солидарных групп в распаде всегда преобладает деструктивное, а не конструктивное начало. Скорость распада регулируется исключительно ходом структурного кризиса, если изначально нет стратегии социального управления. Распад социальной ткани в этой ситуации приобретает неуправляемый характер, сопровождается процессами ложной идентификации и самоидентификации личности. Потребность "быть кем-то" особенно остра у маргинальной массы, когда нет нормальных условий для первичной социальной стратификации. Она обостряется вплоть до абсурдного самовосприятия по сословному, национально-этническому и религиозному принципу. Социальный распад также приобретает свою логику развития.
  Примерно по этой схеме развивалась современная модернизация и демократизация российского общества: попытка "революции сверху" и поиск эволюционного пути без определенной стратегии породили процессы социально-экономического распада, который принял обычный для России характер.
  Необходимо пояснить, в чем заключается "обычный для России характер" распада. Можно провести определенное сравнение

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-390 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>