тельных
  172
  
  элементов, отрицанием любого позитивного опыта, даже того малого, который был накоплен в ходе самого кризиса. Следовательно, мы имеем дело не с кризисом власти, а с властью кризиса, когда логика распада тоталитарной системы воспроизводится в самом течении политического кризиса "новой", еще не оформившейся системы.
  В первую очередь это относится к формирующейся новой государственности, так называемой "молодой демократии". Однако, на наш взгляд, эта "молодая демократия" унаследовала все родовые особенности традиционной русской государственности, которая уже не раз терпела историческое крушение (1905-1917, 1985- 1991, 1992-1993 гг.). Модернизация явилась объективной необходимостью для выхода из тупика не только советской модели, но и противоречий всего предшествующего периода развития. И в силу исторических традиций подход к ней принял привычные формы не эволюции и реформ, а навязывания сверху модели, чуждой даже для породивших ее стран-эталонов. При этом сохраняется старый взгляд на власть как самоцель такой модернизации.
  В первую очередь в стратегии модернизации проявился исторически привычный дуализм общественнополитической жизни. На кризис старой системы первыми реагировали отдельные фракции правящих слоев. На какое-то время вектор их деятельности ("революция сверху") совпал с пробуждающейся общественной активностью. Но именно в силу традиций вновь происходит отчуждение власти от общества: власть апеллировала к обществу лишь в моменты утверждения новых правящих групп, затем начинала действовать автономно, следуя только своему пониманию стратегии модернизации, скорее умозрительной, чем прагматичной. Не нуждаясь в поддержке общества, власть игнорировала его интересы, лишь иногда утилитарно используя в своих интересах общественные настроения. Векторы движения (развития) начинают расходиться: общество движется в

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-390 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>