оциализмом, не продемонстрировали "экономического чуда" и не заняли передовые позиции по основным показателям своего развития (Южная Корея, Тайвань, Сингапур)? Разве страны Восточной Европы, которые в межвоенный период находились на среднеевропейском уровне развития (Венгрия, Чехословакия были близки к показателям Австрии, стран Скандинавии), не оказались далеко позади, попав в систему социалистического лагеря?
  Ссылки на необходимость "сдерживания" внешнего противника также стали терять смысл. Если необходимость милитаризации общества во имя защиты "социалистического выбора" требует таких затрат ресурсов (причем на протяжении десятилетий и без какой-либо надежды на изменение ситуации в будущем), что реализовать преимущества этого выбора оказывается невозможным, то какой в нем смысл? Этот вопрос приобрел тем большую актуальность, что с появлением и совершенствованием оружия массового уничтожения стало ясно, что гонка вооружений увеличивает общий потенциал смерти на планете, не обеспечивая никому безопасности, и та политика, которая требует участия в этой гонке, стимулирует ее, гибельна для всего человечества.
  Конечно, выявление экономической неэффективности и эрозии идеологических основ тоталитарного общества, если оно не потерпело поражения в войне, может быть длительным процессом. Его особенности и динамика, так же как и становление тоталитаризма, определяются национальной спецификой, особенностями идеологии, политики, проводящейся правящими кругами. Очень многое в тоталитарных структурах власти зависит от лидера, а соответственно от обстоятельств и условий его смены.
  Тоталитарные режимы в Италии и Германии (вопрос о том, можно ли считать тоталитарной довоенную Японию, представляется спорным) рухнули, потерпев пора
  157
  
  жение в ими же развязанной войне. Такая же участь постигла союзные им режимы в Венгрии и Румынии, где,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-390 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>