экономических связей на пятилетие вперед не позволяла учесть перепады мировой экономической конъюнктуры, динамики спроса и предложения. Скажем, получая советские нефтепродукты по заранее определенным ценам, которые в 70-е гг. стабильно оказывались ниже мировых, руководители восточноевропейских стран стремились реализовать их на мировом рынке. Долгосрочные, крупномасштабные проекты, нередко предпринимаемые в интересах демонстрации "нерушимости дружбы", призванные продемонстрировать гигантские возможности режимов, часто оказывались экономически нерентабельными. Фактически омертвлялись ресурсы, которые могли бы быть использованы с большей эффективностью. Складывалась модель сотрудничества, которую можно с полным основанием определить как взаимоневыгодную. При этом установить, кто понес больший, а кто меньший ущерб, фактически невозможно.
  Постепенно нараставшее экономическое отставание, особенно в сферах освоения новых, постиндустриальных технологий, создавало стимулы поиска путей развития связей с мировым рынком. Они постепенно стали главным источником получения передовой техники, высококачественных потребительских товаров, и, хотя удельный вес этих связей был относительно невелик, их значение было огромно. В 70-80-е гг. экономика стран СЭВ фактически начала втягиваться в систему международ
  154
  
  ного разделения труда: приоритет все более отдавался развитию отраслей, ориентированных на мировой рынок, стала расти внешняя задолженность. Все это подрывало и разрушало систему централизованного, командного управления экономикой, порождало определенный тип зависимости, которая тщательно скрывалась за риторикой в связи с якобы достигнутыми большими успехами тоталитарных режимов. Но вера в эту риторику постепенно угасала.
  Утрата доверия к тоталитарной идеологии объективно подрывала основы тоталитарного общества даже в большей степени,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-390 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>