мер, "правового идеала" (т.е. совокупности представлений о должном праве), или признать естественным правом особую разновидность права позитивного (имеющего соответствующую правовую структуру и, следовательно, реально функционирующего в обществе) - что обесценивает саму идею естественного (природного) права, как права независимого от права позитивного. Именно такой вариант понимания "естественного" права наиболее распространен как на теоретическом, так и на "бытовом" уровне. Например, русский правовед И.А. Ильин в своих ранних работах трактовал естественное право как морально обоснованное позитивное право.9 Понятно, что в этом случае термин "естественное право" не несет никакого специфического смысла и может быть заменен на любой другой, например, "морально-значимое" право, "оправданное" право и т.д. В таком же контексте соответствия нормативного установления социальным ожиданиям трактуется как "естественное" право на бытовом уровне. Как разношенные, легкие тапочки и пижама воспринимаются их обладателем в качестве естественной формы домашней одежды, так и "притертые", "сросшиеся" с правосознанием людей правовые нормы идентифицируются с нормами "естественными". Но подобное "бытовое" словоупотребление недопустимо при научном анализе, поскольку с таких позиций всякое право будет одновременно и "естественным" и "позитивным". Момент "естественности" ему будет придавать социальная легитимация, а момент "позитивности" - его наличное бытие как интерсубъективного социального факта.
  
  Действительно, если право как специфическое явление, отличное от других, даже и схожих явлений, обладает собственным набором отличительных признаков, собственной структурой, то и естественное и позитивное право, как право, должны обладать единой сущностью (Essentia) и общими признаками. Проблема подавляющего большинства теорий естественного права заключается в том, что последнее

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-80 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>