отивам страха,
  расчета, выгоды, честолюбия и тд. и что санкция его состоит в угрозах и
  принуждении. Уже в положительном праве немало норм, лишенных такой санкции, и
  можно с уверенностью сказать, что положительный правопорядок, почерпающий свою
  жизненную силу только в ней, идет быстрыми шагами к своему разложению. Страх
  унижает человека и, раз поколебленный, легко превращается в озлобленную
  дерзость; принуждение воспитывает в душах веру в насилие и надежду на силу;
  личной корысти и классовому интересу далеко не всегда по пути с правом, а
  честолюбие есть мотив, как бы созданный именно для того, чтобы превысить право и
  попрать его. Человеку достойно уважать то правило, которому он повинуется, и
  повиноваться ему именно из уважения. Моральная философия давно уже признала это
  в своей сфере и не раз обращалась к идее "автономной воли" как единственному
  основанию морального поведения. Но идея автономии совсем не имеет специфически
  морального характера; она глубже, чем сфера этики, ибо лежит в основании всей
  жизни человеческого духа.
  Все это можно выразить так, что историческое осуществление права не исчерпывает
  собою всех возможных форм его, не определяет его нормального строения и не
  устанавливает само по себе его достойного, идеального облика. Подобно тому как
  на всех других путях творящего и совершенствующего человека понятие предмета
  определяется не только через описание осуществленных уже вещей и состояний, но

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-389 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>