ппа абсолютно неправоспособных людей, про которых "закон не
  писан": по отношению к ним все позволено и всякое насилие считается по праву
  разрешенным. Так выдрессированный раб, приученный дома к элементарной честности,
  не считает зазорным украсть у соседа, и, уподобляясь ему, современное
  правосознание охотно делит людей на "наших" и "чужих", пробивая глубокие бреши в
  "справедливом" толковании и "равном" применении права.
  Такое правосознание было вынуждено считаться с правом и покорилось, но не
  признало того, чему покорилось. Оно испытало правовую реакцию как
  противодействие, как активный отпор, угрожающий сопротивлением до конца, т.е.
  как силу, и оно признало силу права, но не достоинство его. Оно научилось тому,
  что право нужно знать, и, может быть, даже тому, что оно имеет объективное
  значение, но не научилось зрячему, разумному убеждению в духовной ценности
  права. Оно не претворилось в волю к праву, основанную на воле к его цели. Мало
  того: оно утаило в себе волю к бесправию и уверенность в том, что силе все
  позволено. Оно приучило себя лицемерно исповедовать, что сила там, где право, и
  сохранило непоколебимую уверенность, что право там, где сила. Могло ли быть
  иначе, когда оно покорилось праву только потому, что почувствовало силу его
  организованного давления. Такое правосознание, строго говоря, совсем чуждо идее
  права, хотя, может быть, и переживает понятие права адекватно его смыслу:
  корыстный инстинкт

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-389 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>