крупных хищений, и люди перестанут видеть особое
  удальство в безнаказанном правонарушении; наконец, обязанность, частная и
  публичная, станет обычною формою жизни... И за всем этим, внешне блестящим,
  правопорядком может укрыться правосознание озлобленного раба.
  Своекорыстное хотение не исчезает и не искореняется от того, что встречает
  внешний запрет, угрозу, противодействие и даже наказание. Правда, оно приучается
  "не сметь" и прячется от поверхностного взгляда, но именно поэтому оно
  скапливается постепенно, неизжитое, неутоленное, неопределенное - побежденное,
  но не убежденное - и сосредоточивается в душе, окрашивая всю жизнь в оттенок
  сдержанного, таящегося озлобления. Оно принимает и соблюдает в отношениях
  законную форму, но молчаливо тяготится ею, испытывая ее как кандальную цепь.
  Притаившись, оно по-прежнему продолжает искать лиц и положений, незащищенных или
  недостаточно защищенных правом, и заполняет эти пробелы деятельностью, которая
  хотя и не расходится с буквой "действующего" закона, но всецело противоречит
  духу и цели права; хищная и властолюбивая душа по-прежнему ищет себе гелота и
  находит его в лице неорганизованного пролетария, колониального инородца или
  беззащитного иностранца. Такое правосознание постоянно ненавистничает и ждет
  только, чтобы внешний правовой авторитет снял с него, хотя бы на время,
  стесняющие запреты, и призыв к войне, например, означает для него, что в лице
  "врагов" явилась

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-389 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>