иятие конкретной данности должно быть актом художественной
  справедливости; понимание отвлеченного правила должно покоиться на созерцании
  безусловной цели права (не просто цели "законодателя", которая, может быть,
  осталась неизвестна, или не имела определенного содержания, или создалась per
  compromissum из противоположных вожделений, или же просто была неверна и
  гибельна). Но акт художественной справедливости и созерцание безусловной цели
  права могут быть доступны только нормальному правосознанию. Применение правовых
  норм требует предметного разумения того, ради чего право вообще создается,
  применяется и поддерживается. Применяющий право должен иметь в виду не только
  формальную "законность" нормы и не только ее объективное содержание, но и ее
  объективное назначение - ее духовную миссию и ее жизненную функцию, а это
  значит, что он должен исходить из основы нормального правосознания и
  руководиться его аксиомами. Регулировать конкретный жизненный материал
  абстрактными правилами право может только через среду живого, созерцающего и
  верного правосознания.
  Далее, в-третьих, право есть явление духовной правоты; оно имеет объективное
  значение, и это значение покоится, в свою очередь, на безусловной ценности духа,
  его содержаний и его состояний. Поэтому право всегда таит в себе некое
  безусловное достоинство и с основанием притязает на признание и повиновение;
  право есть нечто объективно "верное", "правое" и "ценное".

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-389 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>