ем, он
  незаметно утрачивает центр тяжести своего духа и превращается в какой-то
  трагикомический придаток другого существа или какой-нибудь тоталитарной партии;
  он привыкает к внешнему руководству, но не научается внутреннему, он может
  только усваивать веление со стороны и уже не слышит голоса собственного духа и
  разума. Постепенно угасает активность его ума, слабеет его волевой почин,
  умаляется, сфера его самодеятельности. Он уже не может жить без надзора и опеки;
  он уже не в состоянии нести всю полноту ответственности за свои поступки; его
  дух хиреет, его жизнь становится унизительной.
  Так, режим, подавляющий автономию духа, воспитывает в гражданах безмолвие и
  пассивность. Подавленный гнетом власти и ее запретов, человек привыкает видеть
  нечто запретное во всякой духовной самодеятельности - в самостоятельном волении,
  мышлении и действовании. Для того чтобы действовать, ему необходимо приказание
  или по крайней мере разрешение предержащей власти; и жизнь его проходит в том,
  что он все ждет приказа и все боится запрета; и когда получает разрешение, то
  уже не умеет и не хочет им воспользоваться; а когда получает запрещение, то
  облегченно вздыхает и успокаивается. Люди привыкают смотреть на себя как на
  пассивное орудие чужих велении, и это запуганное самочувствие окончательно
  убивает в них уважение к своему духу. Творческая инициатива не свойственна
  запуганной душе; благородная активность ее подавлена, и потому

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-389 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>