ость жизненного творчества и
  самоутверждения в более ценных и, может быть, абсолютно ценных предметных
  содержаниях; личная автономия является соблюденной, огражденной и углубленной
  через создание национального правительства, некоего самозаконного "мы",
  слагающегося через солидарное объединение множества самозаконных "я".
  Все это можно выразить так, что свобода не только не исключает повиновения, но
  основывает и организует его: она полагает в основание его предметную автономию
  личного духа, свободно признавшего необходимый закон и свободно склонившегося
  перед ним за его правоту. Дух человека освобождается не свержением закона, а
  утверждением его из себя и себя в нем, и это относится ко всякому закону -и
  нравственному, и эстетическому, и правовому. Нормальное строение жизни состоит в
  том, что закон приемлется правосознанием в порядке самовменения, а правосознание
  признается, чтится и уполномочивается законом; и в то же время личная душа
  находит себе в законе предел и воспитывающую дисциплину, а закон находит в лице
  индивидуального духа своего осуществителя и усовершенствователя. Возникает некое
  органическое, конкретное единение между правовою нормою и личным духом. И это
  единение всегда было источником духовно-достойного общественного правопорядка.
  Ибо правопорядок состоит как раз в том, что правосознание, добровольно
  наполняясь содержанием закона, исполняет закон в жизни, или, что то же,
  наполняет требование

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-389 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>