в
  обоих случаях различна - в первом случае правоустанавливающая воля
  социализирована и выделена, во втором случае она остается двойственною (или
  множественною) и индивидуальною, - но автономный характер ее может и должен быть
  соблюден на всех путях.
  Народ и индивидуум должны дорожить автономностью своего правового состояния.
  Однако человек дорожит свободою только тогда, когда чувствует в ней живую
  потребность, а живая потребность в свободе родится только из подлинных
  предметных глубин духа. Только тот умеет отстоять и сберечь свою свободу, кто,
  движимый предметной потребностью, сумел добыть и утвердить ее в самостоятельной,
  дисциплинировавшей его волю борьбе, у кого потребность в свободе была так
  велика, что он вложил в эту борьбу свой главный жизненный интерес, рискуя своим
  достоянием, благополучием и, может быть, жизнью. Но рисковать своею жизнью имеет
  смысл только тогда, если есть на свете предмет, именно потому заслуживающий
  самоотверженной любви, что он дороже жизни, а такой предмет постигает и
  добывается только на путях духа. Поэтому истинная автономия доступна лишь тому,
  кто совершил духовное самоутверждение и утвердил в себе духовное достоинство.
  Такова связь между первыми двумя аксиомами правосознания.
  Автономия, или, что то же, свобода, есть свойство духа, и потому судьба
  политической свободы определяется тем, ведет или не ведет народ духовную жизнь,
  т.е. возрастает ли он умственно, нравственно,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-389 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>