ва
  ни в других гражданах, ни в государстве, ни в государственной власти. Он
  воспринимает чужое достоинство как чужую силу и видит в ней или свое орудие или
  свою опасность. Становясь лицом к лицу с государственной властью или хотя бы с
  ее представителями, он извлекает из души не уважение, не доверие и не чувство
  живого единства, но притаившуюся покорность, которая изливается в зависимости от
  обстоятельств то в хитрую лесть, то в дерзкую угрозу. Такой человек не блюдет
  своего достоинства ни перед высшими, ни перед низшими. С высшими он вкрадчив,
  угодлив и раболепен; в лучшем случае он служит им как верный холоп; в худшем
  случае он таит за раболепием злобную готовность унизить своего господина так,
  как он сам унижался перед ним. С низшими он презрителен, груб и деспотичен; в
  лучшем случае он пользуется ими как своими орудиями; в худшем случае он вымещает
  на них все обиды своего голодного самолюбия и перелагает на их плечи все бремя
  своего рабства. Диапазон его душевных колебаний определяется пресмыканием
  Калибана и дерзостью Хама, неуважительностью Терсита и свирепостью Пугачева. И
  если такой душевный уклад оказывается в известную эпоху типичным или даже
  преобладающим в народе, то жизнь народа являет картину истинного разложения:
  темный трепет сменяется темным бунтом, "бессмысленным и беспощадным", и там, где
  властвовали "ярмо и бич",-осуществляется поругание святынь и совлечение
  неприкосновенного.
  Народ, не

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-389 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>