уждения", учение "об опасном
  состоянии" преступника и углубленная реформа пенитенциарной системы получат свою
  истинную основу и полное признание. Присяжные заседатели поймут, о чем их
  спрашивают, и не будут вынуждены констатировать отсутствие вины там, где она
  была налицо, но теперь духовно преодолена подсудимым. Уголовный суд будет
  отправляться от уверенности, что "право" не то же самое, что "данное
  положительное право", и что правосознание не есть слепая воля к покорности
  исторически данным позитивным нормам- к повиновению несправедливому праву во что
  бы то ни стало и при всяких условиях. Только признающее, зрячее и творческое
  повиновение праву способно поддерживать на высоте его содержание и самую жизнь
  духа.
  Естественно, что уголовный суд, верно понимающий свою задачу и предметно
  исследующий деяние человека как целостное проявление его правосознания, не
  признает подсудимого ни виновным, ни заслуживающим "наказания", если убедится,
  что нарушение запрета проистекало из воли к праву и его цели. Не встречая помехи
  в ошибочной организации процесса, в ложных теориях и посторонних тенденциях,
  зоркое око правосудия неизбежно увидит и открыто признает за видимым
  неповиновением праву -
  искренное и убежденное служение Праву; оно установит здесь отсутствие всякого
  посягательства на сущность правопорядка и констатирует лишь наличность более или
  менее удачного правотворческого искания. Не может быть уголовной вины в

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-389 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>