орение его в жизнь - как это зафиксировала юридическая практика - разветвляется на три "формы" - исполнение, соблюдение, использование. Но это же - ничто иное, как эти же самые обязывания, запреты, дозволения! "Исполнение" - реализация юридических обязанностей; "соблюдение" - запретов; "использование" - дозволений.
  Чем все это объяснить? Откуда взялась эта вездесущая троица? И что это вообще такое (как юридические категории) - обязывания, запреты, дозволения? Ведь они не могут быть поведены ни под одну из категорий, которыми оперирует фиксатор юридических реалий - правовая догматика, юридический позитивизм. Они - ни нормы, ни правоотношения, ни юридические факты, ни категории юридической техники, а нечто такое, что как стержень пронизывает всю правовую материю . . . Не свидетельство ли все это того, что перед нами особый, находящийся "за" догмой права, более глубокий пласт правовой материи?
  Словом, за такой скучной, формализованной, близкой к канцелярщине юридической схоластикой, догмой права, - всем тем, что является предметом науки, которую порой с некоторым пренебрежением считают дисциплиной низшего сорта, то там то здесь приоткрывается картина сложных и тонких процессов, в том числе - таких, которые связанны с человеком, с самими основами его бытия (недаром в упомянутой троице сазу же обращает на себя внимание такой феномен, как "дозволение").
  Итак, зафиксируем тот факт, что именно в догме права уже содержаться исходные, первичные элементы высоких характеристик" права - того, что относится уже не "азбуке", не к правовой арифметике, а, пожалуй, к алгебре, к своего рода высшей математике права. Такого рода исходные, первичные частицы, при всей - порой только кажущейся простоте, элементарности - уже образуют первую ступень глубокого теоретического освоения

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-207 * збірник літератури №51 * >>>далее>>>