о тогда, когда кто-либо уносит чужую вещь, но вообще, когда кто присвоивает себе чужую вещь вопреки воле ее хозяина.
  196 Таким образом, если кто пользуется вещью, отданною ему на хранение, то он совершает кражу. Если кто получит вещь для определенного пользования и обратит ее на другое употребление, то он отвечает как вор, если кто, например, пригласив гостей на ужин, получит для употребления серебро, и увезет его с собою в дорогу, или когда кто лошадь, ссуженную ему для езды, уведет куда-либо дальше, как древние юристы писали относительно того, кто угнал лошадь далее Ариции.
  197 Впрочем те которые обращают данные в ссуду вещи не на то пользование, на которое они их получили, совершают вороство только тогда, когда они знают, что делают это вопреки воле собственника, который не позволил бы на это, если бы узнал; если же они уверены в позволении, то, по-видимому, нет преступления кражи; различение поистине весьма справедливое, потому что нет воровства, коль скоро нет умысла украсть.
  198 Но даже если кто убежден, что он захватил вещь вопреки воле хозяина, но делает это в действительности по его желанию, то говорят, что нет воровства. Отсюда возник и решен был такой вопрос: так как Тиций подстрекал моего раба похитить у меня некоторые вещи и принести к нему, Тицию, то раб об этом донис мне. Между тем я, желая застигнуть Тиция на самом преступлении, позволил рабу отнести к нему некоторые вещи. Спрашивается, подлежит ли Тиций ответственности за воровство или развращение раба, или ни за то, ни за другое? Дан был ответ, что ни по одному, ни по другому Тиций не отвечает. По иску furti Тиций не отвечает, потому что присвоил себе вещь с моего согласия, по иску о развращении раба тоже нет, потому что раб не сделался хуже.
  114
  
  199 Иногда воровство совершается даже над свободными людьми, если например будет похищен

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-897 * збірник літератури №50 * >>>далее>>>