olus - "злого умысла", что парадоксальным
  образом обнаруживается в краже рабом "самого себя". Например: "Беглая
  рабыня... понимается как укравшая себя" (D., 47, 2, 61). Или: "Если два
  раба подговорили друг друга бежать, и оба одновременно сбежали, то каждый
  из них не украл другого. Ну, а если они друг друга скрывают?
  Ведь может получиться и так, что они друг друга украли" (47, 2, 36, 3). В обоих
  случаях раб выступает и как вор, и как украденное. Но и
  свободное лицо могло быть объектом кражи (furtum), которая определялась как
  захват чужой вещи (res) вопреки воле ее господина (G., III, 195).
  "А иногда,- пишет Гай (III, 199),- случается даже кража свободных людей:
  например, если похищен кто-нибудь из наших детей, которые
  находятся в нашей власти, либо даже жена, которая находится у нас под рукой,
  либо даже присужденный мне или нанявшийся ко мне"
  (adiudicatus vel auctoratus meus). Таким образом, фамильная власть над
  свободным лицом - даже приравниваемое к ней отношение, например,
  возникающее в результате auctoratio (род найма, влекший за собой личную
  зависимость),- содержит в себе "вещный" аспект (ср. об убытке,
  который терпит отец от увечья сына37, и это притом, что тело свободного
  оценке не подлежит - D., 9, 2, 5, 3; D., 9, 1, 3), подобно тому, как
  власть над вещью содержит аспект личностный.
  
  Охватываемые

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-27 * збірник літератури №50 * >>>далее>>>