выразившаяся хотя
  бы в цитированном суждении о дефиниции. И все же сам характер, сам строй
  понятийной системы, в которой мыслили римские юристы,
  несомненно архаический. Иллюстрирующей параллелью может служить хотя
  бы характер вавилонских представлений об ином предмете - о
  судьбе, обрисованный И.С. Клочковым: "...В древней Месопотамии, по-
  видимому, ...не существовало какого-либо единого, всеобъемлющего
  понятия "судьба" и не было соответствующего термина.
  ...Древнемесопотамское понимание судьбы отличалось, таким образом, некоей
  "дробностью", множественностью, и для выражения различных аспектов
  понятия имелось несколько терминов"35.
  
  Сочетание архаического характера понятийно-терминологической системы, в
  какой отношения собственности рассматривались римскими
  юристами, и удивительной изощренности их мысли, достигнутых ею
  результатов оборачивалось, как представляется взгляду из нашего
  времени, парадоксом: детали имущественных отношений дифференцировались
  очень тонко, а дифференциация, отвечающая существеннейшему
  для нас различению понятий власти и собственности, еще долго оставалась
  незавершенной36.
  
  Выше упоминалось о "личностном" элементе осмысления древними связей
  "господина" с принадлежащей ему - даже неодушевленной -
  "вещью". У одушевленной "вещи" (раба) личностный аспект отчетливо
  проявляется уже в

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-27 * збірник літератури №50 * >>>далее>>>