ытать. В том, что касается наказаний, авторы кодекса дали волю самому изощренному воображению. Разрешалось вырезывание ремней из человеческой кожи и т. п., и все это как дополнение к смертной казни.
   При “просвещенном” короле Иосифе II “Терезиана” была заменена другим кодексом, несколько смягчавшим наказания (1777 г.).
   Пройдет время, и мир узнает о формах и методах пыточного процесса, применявшихся сталинским КГБ. Не думаю, чтобы они отличались от средневековых в чем-либо существенном.
   5. Упование на суровость наказания как на самое верное средство предотвращения преступлений проходит через всю историю феодального права.
   Между тем опыт самой же средневековой юстиции служит наиболее ярким свидетельством ошибочности этой точки зрения.
   Никакие репрессии не могут остановить классовой борьбы, порождающей бесстрашные натуры. Но репрессии сами по себе не могут подавить и общеуголовную преступность, хотя способны в какой-то мере и на какой-то срок (3-4 года в среднем) уменьшить количество преступлений.
   Самые суровые казни не производили должного впечатления на преступников. Карманные воры продолжали красть у самого эшафота, пользуясь стечением публики (несмотря на то, что им самим грозил эшафот); в г.Тулузе (Франция) незадолго до ре-волюции банда убийц скрывалась за забором городской виселицы.
   Сообщая об этом случае, Ж.П. Марат пишет: “Заблуждением является думать, что злодея обязательно удержит суровость угрожающей меры: воспоминание о ней очень скоро испаряется, между тем как неотвязные побуждения и нужды несчастного не покидают его ни на миг”.
   По наблюдениям священников, принимавших последнюю исповедь обреченных, большая часть преступников неоднократно присутствовала при казнях. Но каждый раз, совершая преступления, они надеялись на принятые ими предосторожности. Эта надежда была сильнее страха.
   Не

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-773 * збірник літератури №5 * >>>далее>>>