“водить мысль на веревочке”. Десятки тысяч людей вынуждены были покинуть Францию.
   Как и другие самодержавные правители, Людовик XIV питал страсть к теории. Все сводилось, однако, к личности самого короля. “Нация во Франции, — писал он, — не составляет самостоятельного тела, она целиком заключается в особе короля”. Ему вторит епископ Боссюэ: “В воле короля заключается вопя всего народа”.
   По отношению к особе короля создается неслыханный церемониал. Каждый его шаг, каждое его слово становится предметом особого священнодействия. Нельзя читать без отвращения о всех этих бесконечных представлениях, которыми обставлено вставанье, одеванье, умыванье, первый, второй и прочие “выходы” короля, его завтраки, обеды и т. п.
   А уж какими предосторожностями обставлялась жизнь монарха!.. Говядину его величества несли два гвардейца во главе с метрдотелем, и еще два гвардейца не должны были никого подпускать к ней. За стакан воды для короля отвечало (и на том кормилось) не менее 5 человек.
   Оказывается, во всем этом — особый смысл. “Грубо ошибаются те, — писал Людовик XIV, — которые думают, что это простые церемонии. Народы, над которыми мы царствуем, не умея проникнуть в суть дела, судят по внешности и большей частью соразмеряют свое уважение и послушание с местом и чином... важно также, чтобы тот, кто управляет один, был так возвышен над остальными, чтобы не было никого другого, с кем его могли бы смешивать или сравнивать”.
   Никогда еще французский крестьянин и французский подмастерье не жили так плохо, как в период наибольшего блеска абсолютной монархии. Уже при Ришелье крестьянин, по утверждению самого министра, был “ободран до костей”. Людовик XIV и его преемники следовали примеру Ришелье.
   Главной опорой режима была, как и в прежние времена, армия. Но никогда еще регулярная армия не была: столь многочисленной,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-773 * збірник літератури №5 * >>>далее>>>