ны только перед ним. Решения совета утверждаются королем.
   Не будучи специалистом ни в одной из областей управления, король распоряжается всеми ими. Между тем воспитание его — это по большей части воспитание в нем предрассудков его класса. Его окружение, его царедворцы — по большей части карьеристы, вымогатели, интриганы и льстецы. Определение политики весьма часто зависит от этих людей, диктуется их своекорыстным частным интересом. Отнюдь не второстепенным фактором, наконец, являются капризы любовниц, без которых невозможно нарисовать историю Людовика XIV и его преемника.
   Завися от воли суверена и не будучи способным определить, какой она будет завтра, лавируя среди бесчисленных клик и влияний, министры, даже и компетентные, лишены действительного значения, не могут проводить сколько-нибудь собственную политику. Еще меньше инициативы проявляет чиновник. Держась за место и ища повышения, он хочет одного: быть простым исполнителем воли правительства, которое воплощено для него в образе монарха.
   Характеризуя эту систему, французский историк Токвиль пишет: “Чтобы всем руководить в Париже... необходимо было изобрести тысячи способов контроля. Размеры переписки уже громадны, а медленность административной процедуры так велика, что я никогда не встречал случая, когда приход получал бы разрешение починить колокольню или дом священника раньше чем через год после подачи просьбы”.
   Безынициативность чиновника не исключает произвола в его действиях: он отвечает только перед тем, кто наверху, и может не считаться с тем, кто внизу. Тем более что произвол начинается сверху, исходит от самого короля.
   Тот же Версаль строился солдатами и крестьянами, которых незаконно согнали на “королевскую барщину”. Смертность среди рабочих была ужасной: “Каждую ночь увозят телеги, загруженные трупами” (м-м Севинье).
   Заслуживает

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-773 * збірник літератури №5 * >>>далее>>>