к всякий, кто принадлежал к другому роду, мог сделаться жертвой мщения. У многих народов, например, у древних норвежцев считалось особенным достоинством убить именно лучшего из вражеского рода. Ничем не сдерживаемая месть превращалась в войну, которая велась до тех пор, пока не сравняется число жертв с обеих сторон.
   Германские правды были составлены в то время, когда кровная месть была уже пережитком. Она стала особенно страшной с переходом к оседлости, с усовершенствованием оружия, с распадением старых родовых коллективов. Самосуд и государство находились в явном противоречии. Тем не менее правды хотя и ограничивают, но не вовсе запрещают кровную месть.
   “Кто мстит за причиненный всем нам ущерб, — говорит составленный в Х веке Судебник Лондона, — пусть делает то, что делает”.
   Составленная пятью столетиями раньше, Салическая правда, конечно, содержит указания на кровную месть. Если преступник настолько беден и настолько “безроден”, что не может собрать денег для своего выкупа, “он должен уплатить своей жизнью”.
   Тем не менее как Салическая, так и другие правды скорее запрещают, чем поощряют месть. Она во всех случаях запретна, когда нет умысла, а значит, и вражды. С этого, по-видимому, начинается ограничение кровной мести вообще. Где нет вражды, там достаточно возмещения ущерба.
   Наряду с этим запрещается кровная месть за ранение, а затем обычай убивать лучшего в роде.
   Единого правила, конечно, не было. Саксонские обычаи ограничили круг ответчиков убийцей и его сыновьями: бургундские обычаи исключают уже и сыновей — только убийца должен ответить смертью.
   Ограничивается и круг мстителей. Ими оказываются теперь самые близкие к убитому — отец, сын, брат. Наконец, наступает ограничение кровной мести во времени.
   Исландские обычаи разрешали месть до ближайшего народного собрания; после того приносилась

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-773 * збірник літератури №5 * >>>далее>>>