адлежащими были объявлены вещи, захваченные на войне. Римские юристы оправдывали этот способ завладения тем, что война представляет собой возвращение к “естественному состоянию” вражды всех против всех, которое, по их мнению, существовало до возникновения государства. Отсюда выводилось в более широком смысле право на военный трофей вообще.
   Практическое значение института владения заключалось в той защите, которую давало ему право. До тех пор пока лицо, заявляющее себя собственником вещи и требующее ее изъятия у несобственника-владельца, не докажет законности своих притя-заний и не добьется соответствующего судебного решения, претор окажет владельцу всю возможную защиту. Самовольное изъятие владения было запрещено.
   Представим себе следующий казус. Чужая лошадь, спасаясь от волков, забежала на двор к Н.Н. В течение некоторого времени Н.Н., сделавшийся добросовестным владельцем лошади, работал на ней. Затем заявилось некое лицо, потребовавшее возврата лошади. Оно привело с собой свидетелей. Обязан ли Н.Н. удовлетворить это требование? Если обязан, то может ли столь упрощенный порядок разрешения споров гарантировать от обмана? Будет ли он обеспечивать справедливые претензии владельца о возмещении расходов на лечение и прокорм лошади (если он считает их превосходящими принесенный лошадью доход)? Чем отличается подобный способ изъятия от самоуправства? А что, если предметом аналогичного спора будет засеянное поле?
   Вопросы эти сами по себе содержат должный ответ: особая защита, даваемая институту владения, вытекала из необходимости удовлетворить экономический интерес, порождаемый взаимными отношениями частных хозяйств.
   Близким по своей юридической природе к владению римские юристы считали держание. Под держанием точно так же понимали пользование, лишенное права распоряжения вещами. Однако в данном случае

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-773 * збірник літератури №5 * >>>далее>>>